May 9th, 2012

Военная песня

Серое небо. Травы сырые.
В яме икона панны Марии.
Враг отступает. Мы победили.
Думать не надо. Плакать нельзя.
Мёртвый ягненок. Мёртвые хаты.
Между развалин — наши солдаты.
В лагере пусто. Печи остыли.
Думать не надо. Плакать нельзя.

Страшно, ей-богу, там, за фольварком.
Хлопцы, разлейте старку по чаркам,
Скоро в дорогу. Скоро награда.
А до парада плакать нельзя.
Чёрные печи да мыловарни.
Здесь потрудились прусские парни.
Где эти парни? Думать не надо.
Мы победили. Плакать нельзя.

В полураскрытом чреве вагона —
Детское тельце. Круг патефона.
Видимо, ветер вертит пластинку.
Слушать нет силы. Плакать нельзя.
В лагере смерти печи остыли.
Крутится песня. Мы победили.
Мама, закутай дочку в простынку.
Пой, балалайка, плакать нельзя.
(1981)

Уберите же наконец куда-нибудь подалее этого .... Гельмана

Вчерашняя очередь в автозак это теракт хипстера-шахида.
Для обделенных головным мозгом даю справку. Теракт шахида есть самоподрыв в плотной толпе ни в чем не повинных мирных обывателей с целью убить и искалечить как можно больше людей. Зал прилета в "Домодедове", самоподрывы в Московском метро, синхронный подрыв двух пассажирских авиабортов в 2004 г.
Как бы ни относиться к хипстерам, они ничего подобного не делали и даже ни о чем подобном не думали. Этот ... Гельман окончательно утратил способностьь соображать, что он говорит.

За эмигрантскую силу кипучую, за богатырский народ!

когда-нибудь его посадят на кол
чтоб нас в сортирах больше не мочил
он справедливо на манежной плакал
хотя и верил что мироточил
и если в ящике в подтяжках кто-то
по истеченье пары-тройки лет
попросит поподробнее отчета
он околел скажи ему в ответ
тогда мы в город выйдем всей когортой
без паспортов и справок налегке
и выпьем за свободу по четвертой
в жан-жаке в джоне донне в маяке
(тут)
Я понимаю, что гнев -- дело человеческое. Порой и сам, грешный человек, унутри себя не для печати подумаешь что-нибудь совсем негодящее про -- nomina sunt odiosa. Но в сердцах подумаешь (впрочем, значительно более кроткое и умеренное, нежели у незлобивого поэта), да и подавишь. Тут же надо было стараться, рифмы придумывать и размешать. На дело человеческое не спишешь.
Как-то во всем этом богатырском народе все меньше и меньше человеческого облика. Что огорчительно.

Contradicitur

Люди вернулись с войны сильными и смелыми, большими и значительными. С этого момента государство занялось их разукрупнением. Ветерана полюбили уже через 20 лет после Победы в качестве побитого жизнью старика. С того момента берет начало и вереница фильмов о войне, главным настроением которых становится безнадежность... советские фильмы отчетливо брали уклон на терпение и смерть. "А зори здесь тихие" в этом отношении ничуть не отличаются от "Проверки на дорогах", "Судьбы человека", "Жени, Женечки и ''катюши" и "Восхождение". Я специально назвал очень хорошие и очень человечные фильмы.
По людям. В год 20-летия Победы фронтовикам было по 45 лет, иным -- и по 40. Я их помню, это были крепкие и далеко не побитые мужчины. Деду-фронтовику в 1965-м было 52 года -- как мне сегодня, и он в моем сегодняшнем возрасте был куда крепче и бодрее.
По фильмам. Мне представляется неправильным отождествлять трагизм и безнадежность. Если от фильма, повествующего о гибели совсем молодых парней и девушек, наворачиваются слезы -- точно ли здесь безнадежность? Ведь есть еще такое слово "катарсис".

Посрамленные Черняков и Бархатов

Вчера по Mezzo показывали "Евгения Онегина" в постановке Нидерландской оперы. В мизансценах фигурировали: медведь, офицеры в форме времен Николая II, царь навроде Николая II, патриарх, космонавты, чекисты в буденовках, разгонявшие гостей на балу у Лариных, физкультурники 30-х гг. и пластический педераст в балетной сбруе, под звуки полонеза пристававший к Евгению. В качестве своего секунданта Онегин предъявлял Зарецкому бутылку, а Гремин, вместе с медведем послушав, как Онегин домогается его жены, предложил ему наган, но тот не застрелился.
Я был точно убежден, что тут гений Чернякова, но выяснилось, что ставил немецкий гений Штефан Херхайм.